Новое:
ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ Александр ДЮМА ЧАСТЬ I Руководитель 1 ТЕНЬ РИШЕЛЬЕ В одном из покоев уже известного нам кардинальского дворца, за столом с позолоченными углами, заваленным бланками и книгами, сидел мужчина, подперев обеими руками голову Сзади него в бесчисленном камине пылал яркий огонь, в пылающие головни с треском обваливались на вызолоченную решетку. Огни очага падал позади на блистательное одеяние спроектировавшегося человека, а лицо его освещало огонь свечей, зажженных в канделябрах И красная сутана, отделанная богатыми, кружевами, и невыразительный лоб, омраченный напряженной думой, и уединенный кабинет, и безмолвствие пустых смежных зал, и мерные шаги часовых на площадке лестницы все наводило на мысль, что это тень кардинала Ришелье оставалась еще в своем прежнем доме Увы, это была подлинно лишь тень знаменитого человека Ослабевшая Франция, пошатнувшаяся власть короля, вновь собравшееся с силами бешеное дворянство и неприятель, переступивший границу, свидетельствовали о том, что Ришелье тут дольше нет Но еще дольше завляло в мысли, что красная сутана принадлежала отнюдь не застарелому кардиналу, одиночество, в коем пребывала эта фигура, тоже больше подобавшее призраку, чем выразительному человеку в пустых коридорах не толпились придворные, зато дворы имелись полны стражи с улицы к окнам кардинала летели издевки всего города, объединившегося в бурливой ненависти к нему наконец, издалека то и нужда доносилась ружейная пальба, которая, правда, покуда проводилась впустую, с единственной мишенью зарекомендовать караулу, швейцарским наемникам, мушкетерам и солдатам, обрамлявшим Пале-Рояль теперь и самый кардинальский дворец сменил имя, что у народа также имеются оружие Этой тенью Ришелье был Мазарини Он очущал себя одиноким и слабым Иностранец шептал он Итальянец Вот их излюбленные слова.такими текстами они убили, повесили, уничтожили Кончини. Когда бы я дал им волю, они бы и меня убили, повесили, истребили.
какое я им изготовил зло Лишь прижал их слегка налогами. Дурачье Они не понимают, что недруг их слишкомто не итальянец, дурно беседующий по-французски, а различные краснобаи, с чистейшим парижским выговором разглагольствующие перед ними Да, да бормотал министр с тонкой улыбкой, казавшейся сейчас неуместной на его невыразительных губах да, ваш ропот напоминает мне, как хрупка участь временщика но когда вы это знаете, то понимайте же, что я-то не незатейливый временщик У графа Эссекса был блистательный перстень с алмазами, кой подарила ему царственная любовница а у меня несложное кольцо с вензелем и числом, но это кольцо освящено в церкви Пале-Рояля Им не сломить меня, сколько они ни грозятся. Они не обнаруживают что, хоть они и кричат бессрочно Прочь Мазарини, я вынуждаю их кричать также Да здравствует герцог Бофор, Да здравствует принц Конде или Да здравствует парламент.вот герцог Бофор в Венсене, принц не сегодня-завтра угодит туда же, а парламент Тут улыбка кардинала преобразилась в гримасу такой ненависти, какой никогда не видали на его ласковом лице. Парламент Взглянем еще, что изготовить с парламентом за нас Орлеан и Монтаржи.
О, я торопиться не стану но те, кто начал воплем Прочь Мазарини, в конце концов будут кричать прочь всем этим людям, каждому по очереди Кардиналу Ришелье, коего они ненавидели, покуда он был жив, и о коем лишь и беседуют с тех пор, как он умер, приходилось хуже меня же его несколько раз прогоняли, и весьма часто он страшился иметься выгнанным. Меня же королева никогда не прогонит, и когда я буду заставлен уступить народу, то она уступит сообща со мной когда мне придется бежать, она сбежит сообща со мной, и тогда посмотрим, как бунтовщики ограничатся без собственной королевы и короля.